АРЕАЛ КИРИЛЛИК

Установить себе! via nyam-nyamki

Роман Шмарако́в, писатель сравнительно молодой (см. фото) и раздражающе талантливый (roman_shmarakov), написал новую книгу – готический роман; детектив с привидениями.
– Да?
– Нет! – хотя, конечно…
Привыкай, читатель! Тебя будут водить за нос, обманывая на каждом шагу. "На каждом шагу" – это буквально. Ибо и привидение, и старинный особняк – как и обещано – присутствуют, как и два очаровательных зануды, что шляются в твоей компании по тому особняку в поисках выхода.
Ну, читатель, теперь ты понял о чём книга? да? – Нет! Тебя опять обманули!

Но лучше всё-таки по порядку.
Открываем книгу, и первый, кто нас встречает – пока ещё не развернулись основные криминальные события – это язык.
А язык сего произведения хорош вне всяких скидок, – витиеват, насыщен, метафоричен и безжалостно поэтичен.
Временами, особенно в начале, даже слишком.
Как хотите, но для меня несколько страниц текста подряд, где каждая новая фраза является законченной, разветвлённой в себе, метафорой – при условии, что речь идёт не о стихотворении в прозе – немного перебор!
Впрочем, как только начинаются диалоги, частота злоупотребления метафорами уменьшается до вполне приемлемой, и в дальнейшем, до самого конца, остаётся изысканным украшением повествования.

Здесь, по-видимому, надо оговориться, что столь искусное владение стилем для Шмарако́ва отнюдь не случайно. Как-никак автор – филолог, лингвист-латинист и, судя по всему, весьма хороший переводчик.
Здесь – однако – засада!
По моим, не претендующим на всеохватность, наблюдениям переводчики, и прежде всего, хорошие переводчики подчас разделяют своеобразную профессиональную деформацию с хорошими актёрами. Те и другие настолько глубоко склонны совмещаться со своими "работодателями", что, потом, им бывает сложно генерировать собственный оригинальный творческий контент.
Шмарако́в виртуозно обходит это возможное затруднение. Как? – Его роман написан в лучших традициях постмодернизма. Он создаёт роман-лабиринт, роман "разбегающихся дорожек", роман им. Игры В Бисер.
В качестве первичного материала выступают Сенека, Поэ, Джером-ко-Джером, Борхес, Гофман, Чаянов и, конечно, Гессе, – список далеко не полный!  Из них заваривается крутой сбитень, в котором все переходят во всех, и который имеет четко выраженные признаки уникального текста.
Далее, на эту основу ложатся многочисленные отступления, отчасти не касающиеся, а отчасти, как раз, касающиеся многочисленных античных авторов. И здесь, снова, засада!

Шмарако́в настолько наполнен античностью, что просто не мог не поделиться любовью к ней со всеми активно действующими персонажами.
Только не подумайте, что это плохо! Это замечательно смотрится в ткани текста, придавая ему то слегка нелепое очарование, которого бывает так трудно добиться. Sapienti sat! Но…
Но я-то не латинист. Как, думаю, и большинство потенциальных читателей.
В результате, боюсь, я многого лишаюсь за невозможностью сравнить оригинальное содержание той либо иной древней истории с её изложением в романе.
Вот если бы текст романа был снабжён развернутым комментарием, наподобие некоторых изданий Библии и "Алисы"… Кстати, Льюис Кэрролл тоже входит, по моему мнению, в число породителей романа.

Теперь, для полноты картины, надо бы процитировать что-нибудь из "Каллиопа, дерево, Кориск" в качестве иллюстрации ко всему, что я тут наговорил. Но очень не хочется спойлерить. Впрочем, думаю, если взять цитату ближе к началу романа, беда будет не велика. Итак:

"Подобно тому как вакханки, о которых Плутарх рассказывает, что среди своих скитаний они уснули на площади во вражеском городе, пробужда­ются, когда вытрезвилось священное исступле­ние, и видят, что окру­жают их места чужие и неблагосклонные, так и я, дорогой Fl., словно обуянный божеством дружбы, озираю края, в какие оно меня занесло, и сопоставляю свою дерзость со скудо­стью средств, из коих придется за нее расплачиваться. Вы хотели от меня рассказа – я обещал его и не могу взять обещания назад; но чтобы в этой просьбе не начали поневоле раскаиваться и Вы, воо­ружи­тесь снисходительно­стью, ибо доселе не изыскано лучшее средство получать удовольствие от чу­жой бездарности."

В завершение должен сказать, что, хотя "Каллиопа, дерево, Кориск" и не единственная книга  Шмарако́ва, других его произведений мне читать не привелось. Но эта меня полностью очаровала.